[sticky post]Начало.
overpop_news

Этот блог посвящён простому и всем известному явлению - перенаселению планеты. Спекуляциям на темы о том, как человечество дошло до жизни такой, до какой жизни будет идти дальше и что делает сегодня для своего сокращения и будут отданы страницы этого журнала.
     Для придания теме общей незатейливости и приятной занимательности посты, претендующие на серьёзность, будут перемежаться лирическими отступлениями, претендующими на понимание более широкими массами описываемой здесь популяции.


Совпадение?
overpop_news
Информационное_пространство.jpg
Не думаю. Просто мы все живём в единном информационном пространстве. И черпаем из него.

Испытание новых членов.
overpop_news
Украинец.jpg
http://www.fontanka.ru/2016/11/30/067/
На Украине началось зондирование общественного мнения по приёму части мигрантов из Европы.
Процесс этот, скорее всего, примет форму некой конфирмации, испытания новых членов. Хотите в Евросоюз? Жаждете безвиза? Докажите свою преданность, разделите с Европой её горести и заботы. Время, когда туда принимали всех желающих, прошло. Алчущие наслаждений больше не нужны, их вступило слишком много. Пришла беда, откуда никто не ждал, кроме демографов. Цунами перенаселения покрыло своей пеной улицы Евросоюза. Скованная цепями толерантности, Европа сейчас может только одно – откупаться. Платить мигрантам, чтобы их не было видно и слышно, а ещё лучше – заплатить по-больше и чтобы их кто-нибудь забрал.
В этот процесс уже прекрасно вовлечена Турция с её богатыми торговыми традициями. 
Если вспомнить девяностые годы прошлого века, то тогда в страны бывшего СССР за небольшие деньги можно было ввезти любой мусор, начиная от ядерных отходов и добавляя их же. Сейчас начинается процесс согласования цены новых поставок. Положение Украины не позволяет торговаться долго, деньги нужны, деньги любые. С отменой виз, правда, может не получиться -  ведь для приема мигрантов нужны резервации, а не прозрачные границы. Но как блестящая погремушка, отвлекающая внимание, безвиз сойдёт. Можно занять очередь за турками, которые мнутся у закрытых новых ворот. Они ведь не поймут, если кто-то пройдёт без очереди.
России тоже не следует расслабляться, её очередь следующая. Экономическое положение страны ухудшается, так что можно ждать соответствующих предложений за денежку малую, снятие санкций и эту обманчивую игрушку - безвиз.
P.S. Свежая попытка:
http://www.fontanka.ru/2017/03/05/008/

Коротко о ситуации в Европе.
overpop_news
верблюд кусает.jpeg
В продолжение поста.
Собственно говоря, для характеристики текущей ситуации в Европе  заголовка и картинки вполне достаточно.

Но журналов с «весёлыми картинками» размещаемыми разными «мурзилками» и так полно в жж-топе. Только здесь, в глубоких застенках, на самом дне жж, и может биться незамутнённая соцкапом и рекламой аналитическая мысль. Никем невидимая и не тронутая коментами, чистая и хрустальная, как вода подземного источника.

Начало источника можно посмотреть в предыдущем посте.

Европа начала пытаться выработать иммунитет против внезапно попавшей в неё субстанции. Концентрация инъекции, которую все считали прививкой, призванной укрепить здоровье Европы, оказалась завышена, и организм начало лихорадить.

Германия уже проходила курс турецких витаминов после второй мировой войны, и он помог её экономике. Правда, витамины не рассосались и не стали частью Германии. Просто часть Германии стала небольшой частью Турции. Тоже может быть и теперь - небольшие части Ближнего Востока возникнут на территории Германии.

В идеале, конечно же, концентрацию нового «лекарства» желательно было бы разбавить - максимально распылить мигрантов по территории Евросоюза. Никаких друзей и товарищей - только по одному человеку на городок, деревню, общину. Отказ от показной национальной идентификации, полное принятие порядков и языка новой родины - единственный способ интегрироваться. Подобное уже было и тоже в Германии – прибывающих из СССР этнических немцев равномерно распыляли по территории страны, чтобы не допустить создания русскоязычных колоний. Доходило до того, что большие немецкие семьи разбивали и предписывали их членам жить в разных городах.  Но это было давно, и те немцы были очень «идеологически опасны». В современной Европе уже нет возможностей, силы воли и идеологии для подобного интегрирования новых гостей.

Их специально расселяют большими группами, стараясь максимизировать  контроль  со стороны властей.  Но максимальный контроль над мигрантами со стороны властей - это концентрационный лагерь.  Всем прекрасно понятно, что любой политик в Европе (а особенно в Германии!) только за произнесение этих слов через час окажется безработным. Поэтому никакого максимального контроля не будет.

К весне эти молодые самцы, скованные одной верой, перезнакомятся, передерутся и установят в своих местах размещения иерархические пирамиды, в виде банд, конечно же. К этому же времени они окончательно осознают, что им не дадут того за чем они пришли в Европу - женщин и ресурсов. Начнутся стихийные бунты, захваты населённых пунктов и заложников в них и, конечно же, массовые изнасилования и грабежи.

Поэтому сейчас важно осознать, что власти имеют дело пока не с будущим ЭАН (экономически активным населением), а с толпой сексуально озабоченных молодых мужчин. В местах их «компактного проживания» нужно формировать отряды поддержания внутреннего порядка из числа лояльных мигрантов, привлечь к работе с ними полицейских восточных национальностей,  сформировать слой осведомителей – без методов «красных зон» здесь не обойтись.

Одно из главных пожеланий - развернуть «полевые» досуговые центры со спортплощадками и дискотеками или приспособить под них имеющуюся инфраструктуру. При должном обеспечении безопасности посещения дискотек, среди местных девушек найдутся желающие посещать эти мероприятия. Примерно тридцать процентов (а, скорее всего, больше) женщин испытывают биологическую тягу к генетическому разнообразию партнёров, т.е., говоря по-народному, – к мачо. А мачо – это, как правило, повышенный уровень тестостерона. А чем ближе к тропикам, тем больше мачо. Ну и так далее.

Желательно, дать мигрантам возможность вызвать к себе жён и сестер фертильного возраста, создать для них возможности работать в структурах обслуживающих «места компактного проживания». При необходимости, провести трудовой набор среди женщин из других стран по принципу иностранного легиона.
Естественно, всё это делать на фоне ускоренного оформления мигрантов – выяснения паспортных данных, обязательной дактилоскопии и сдачи образцов ДНК.
Второй вариант развития событий вытекает из невыполнения условий первого. Заморозить ситуацию, дождаться социального взрыва и применить против распоясавшихся повстанцев вооружённые силы.
При этом возникнет другая проблема - куда девать пленённых повстанцев? Небольшая часть счастливцев (наиболее злобные убийцы и насильники) найдёт приют в европейских тюрьмах. Самая небольшая часть попытается интегрироваться (а после бунтов возможность этого будет стремиться к нулю из-за общественного мнения). Придётся напрячься и вывозить восставших на самолётах и кораблях под конвоем.

Но куда? Кто их примет? Страны, из которых они и так выдавлены? Украина - за обещание принятия в Евросоюз? Россия - за снятие санкций и забудемпрокрым? Африка, в которой за деньги можно всё?

В любом случае Европе придётся платить деньги и немалые, потому что каждый в этой ситуации захочет нажиться. Какой выбор предпочтёт Европа, мы узнаем уже этой весной. Очередной арабской весной.

Европа – требуются женщины-аниматоры.
overpop_news
Картинка.jpg
            Ветры арабской весны, поднявшие редеющие волосы европейских причёсок в минувшем году, заходят на следующий круг. Не за горами весеннее потепление, которое сделает более-менее возможными ночёвки на открытом воздухе во время переходов в Европу. Новые волны мигрантов, уже знающих, что у их собратьев всё получилось, готовятся к полумесячному походу на Европу.
            Ближний Восток. Огромные территории северной Африки и легендарного Леванта. Огромная скороварка, стоящая на раскалённых песках Сахары и прихлопнутая крышкой Средиземного моря. В этом котле и сварился крутой бульон, готовый сорвать любую крышку.
За последние тридцать лет население этого огромного региона выросло в два раза. Но для жизни в этих странах более-менее пригодно около тридцати процентов территории. Где-то больше, где-то меньше, в Египте вообще только десять. Сельскохозяйственных угодий за эти годы не прибавилось ни на йоту. Все рабочие места в сельском хозяйстве заняты, для рождающихся работы нет. Люди перебираются в города, увеличивая плотность населения, агрессивность, нищету.
            И ещё это вмешательство западного мира. Нет, не бомбёжки и попытки насадить свою демократию, о которых талдычит всё медиа пространство. Это всего лишь жалкие потуги вернуть убежавшее молоко в кастрюлю. Решающим было вмешательство середины двадцатого века, когда сюда хлынули прививки против полиомиелита, кори и за что там ещё давали нобелевские премии? Гуманизм, как и положено, проголосовал сердцем. Детская смертность была убита, население, рожавшее всегда с запасом, с оглядкой на высокую детскую смертность, своих привычек не изменило. Такие привычки меняются поколениями. В результате, регион имеет то, что его имеет.
            В землю вколачиваются тонны химических удобрений в попытках заставить эту измождённую клячу прокормить в два-три раза больше людей. Огромные деньги уходят на импорт продовольствия, но все усилия тонут в океане населения. Во всех странах региона разные системы правления, но одинаковые темпы роста населения. И когда количество населения подошло к критической точке, бомбануло во всех странах одновременно – пришла «Арабская весна». Настоящим спусковым крючком весны были не какие-то самосожённые торговцы, а социальные сети и смартфоны, достигшие оптимального количества для превращения населения разных стран в единное информационное целое. Вот такая гримасса будущего глобального интелекта планеты. Обозленное нищее население стало перетряхивать иерархические пирамиды управления государств. Но иерархическая пирамида это такая штука – сколько не перетряхивай, получается только иерархическая пирамида. А главная цель любой иерархической пирамиды – это поставить на вершину пирамиду доходов, т.е. низам минимум, верхам максимум. Оставшиеся цели – это чтобы население терпело такой порядок вещей.
            Бардак становится перманентным стилем управления на Ближнем востоке. Улучшения не предвидится, ведь население не уменьшается. Молодёжь, как самая многочисленная (и поэтому самая нищая) часть населения, намотавшая сроки в революциях, оппозициях и игилах, начинает понимать: «Здесь не светит». «Поравалить» стучит в сердца поцанов.
            И есть ещё один нюанс тонкого Востока. Женщины. Это важнейший ресурс популяции, охрана которого возведена в абсолют. Сравните европейский мем «братья и сестры» и ближневосточный «братья-мусульмане». Здесь юноша не увидит девушку, пока не женится. А чтобы жениться и содержать семью, юноша должен иметь определённый доход. А определённый доход ему, как отмечалось выше, «не светит».
            У биологии вообще, и у биологии человека в частности, на это есть один ответ – нашествие на другие территории. Но куда, в данном запущенном случае? На юг, глубже в Африку? Но там ситуация в два раза хуже. В Америку? Мешает океан. Азия? Не лучше Африки. Может быть, мягко скажем, северо-восток? Но там территорию стережёт вечно молодой генерал Мороз. При всём богатстве выбора другой альтернативы нет.
            Европа. И да, там ждут. По всем рассказам родственников и знакомых, по форумам в интернете, по телевизору и во сне. И главное, женщины. Мы видели их на пляжах наших стран, они раскованы, раздеты открыты, никем не охраняются и, значит, доступны! И сотни тысяч горячих самцов ломанулись в Эдем. Восточных женщин, конечно же, никто отпускать не собирался.
            Половое давление на европейских женщин фертильного возраста возросло. Надо отметить, что на эту группу женщин традиционно претендуют не только их сверстники, но и мужчины из более старших возрастных групп. С одной стороны, конкурентоспособность женщин на рынке половых отношений улучшилась, выбор между европейскими мужчинами с доходом и восточными мужчинами со свежим генофондом расширился. С другой стороны, конкуренция между самцами увеличилась, что, несомненно, ведёт к росту агрессивности и конфликтам между ними.
            Как гасить это «пламя»? Зазывать женщин с ближнего востока? Они не решают такие вопросы. Мобилизовать проституток за государственный счёт? Это значит реализовать легенды об Эдеме и многократно увеличить приток жаждущих.
            Как-то нужно увеличить количество мигранток. Пригласить, наверное, откуда-нибудь.
Продолжение.

Что в котиге тебе?
overpop_news
котиг_2
            Почему мы, все такие разные и яркие индивидуальности, так одинаково умильны перед котегами? Почему эти, гуляющие сами по себе животные, свободно расхаживают по нашим жилищам и гадят где попало, если мы действительно начинаем считать эти жилища нашими? Как получилось, что практически бесполезные существа сумели втереться в наше доверие и расположились спать на наших подушках, в то время как гораздо более необходимые нам животные прозябают в грязных загонах за пределами наших домов? Пришло время сорвать покровы с этой загадочной загадки, которую загадал сам себе венец природы.
         Можно было бы попытаться объяснить такую тягу к котикам какой-то эволюционной близостью – в конце концов, всё живое на этой планете произошло от одного корня. Но наши генетические пути разошлись восемьдесят пять миллионов лет назад, когда котеги отошли от нашей ветви в группе лавразиотерий вместе с собаками, лошадьми, верблюдами и прочими гиппопотамами.  Даже крысы отошли от нас на несколько миллионов лет позже, а к ним мы не питаем родственных чувств, как, впрочем, и к обезьянам, которые числятся у нас в кузенах.
         Дальнейшее сосуществование семейства кошачьих и отряда приматов взаимной любви им не добавило. Вернее сказать, кошачьи то обезьянок любили, но только есть. А из обезьянок выживали лучше те, кто кошачьих больше боялся и мог их хитрую морду издалека различить, хоть пятнистую, хоть полосатую. Ещё обезьяны хорошо боялись змей с которыми трудно ужиться, если постоянно хвататься за ветки, на которых змеи мирно дремлют. И орлов, которые не видели разницы между обезьянками и  разными козлами и тащили их без разбора в свои гнёзда, где и жрали. Здесь, без всякой связи с обезьянами, вспоминается отмеченный некоторыми учёными факт, что большинство животных, изображаемых на флагах, гербах и прочей атрибутике – это кошачьи (львы, тигры, пантеры, ягуары и прочие), орлы и змеи (кое-где видоизменившиеся в драконов).
         Когда обезьянки, решившие стать людьми, спустились с неба (с деревьев) на землю, взаимоотношения с кошачьими (как и с остальными двумя убийцами) только обострились. Ловить неуклюжих обезьянок на открытых пространствах саванны стало проще как львам, так и орлам, а наступать на змей в высокой траве стало ещё удобней.
         Но орла видно издалека и, если предупредить товарищей и собраться в группу, то вряд ли он нападёт. Затаившаяся змея не нападает сама и при желании её можно  заметить, предупредить своих и обойти. Подкрадывающемуся и нападающему тигру можно противопоставить передвижение особым порядком, при котором об обнаруженной тигре можно предупредить соплеменников и дать отпор «шумною толпой».
         Сама не желая того, вышеупомянутая троица заложила основу последующего триумфа человечества на земле – коллективизма. Но даже этого не достаточно, чтобы её любить. Да и не любим мы особо змей и орлов. Так, побаиваемся. Но к кошачьим испытываем, почему-то, особый пиетет.
            На некоторые размышления может навести маленький простейший организм-паразит - токсоплазма (Toxoplasma gondii). Являясь, практически, двоюродным братом известнейшего плазмодия малярии, токсоплазма, как это часто и бывает в жизни, находится в тени известности своего кузена.
А между прочим, токсоплазмой поражена одна треть населения планеты, гораздо больше, чем малярией. Фактически, у каждого третьего (а в Европе – у каждого второго) читающего эти строки, в мозгу сидит пара тысяч этих простейших (я уж не говорю о пишущих). Но, не смотря на такую распространённость, мало кто из людей знает об этих своих попутчиках и иждивенцах. Причина проста – токсоплазма не досаждает человеку настолько, чтобы беспокоить его. Она втихаря договорилась с иммунной системой человека и они вместе занимаются саморегулированием где-то в глубинах наших организмов. Только рожавшие и беременные женщины что-то смутно помнят о предупреждениях врачей не допускать контактов с кошками во время беременности. Причина проста – зародыш человека не имеет своей иммунной системы, токсоплазме в нём не с кем договариваться и она, необузданная, может нанести непоправимый вред плоду.
         Но, чу - в свете задач данного текста нам более интересно промелькнувшее чуть выше слово «кошка». Так вот – токсоплазма не «наш» паразит. Основной «ареал обитания» этих паразитов – семейство кошачьих. Только в организме кошачьих токсоплазма делится на мужские и женские половые формы, которые производят яйца – ооцисты. Покидая организм хозяина, токсоплазма может несколько лет пролежать на земле, пока её не подхватит с травой какая-нибудь трепетная лань или крыса. В организме транзитного носителя токсоплазма делится простым делением, дожидаясь, когда этого носителя съест кошка, чтобы уже в ней зажить «по-человечески». Кстати, попадая в организм человека (с мясом лани или зебры), токсоплазма «знает», что попала не в кошку и ведёт себя так же, как и в какой-нибудь крысе.  Но такие «знания» не формируются в одночасье – паразит и хозяин приспосабливаются друг к другу тысячелетиями – десятками, а то и сотнями. А этот факт выводит на следующую мысль – люди и кошки очень долго жили рядом. И не просто жили, а были «скованы одной цепью» - пищевой цепочкой, по которой между ними и кочевала токсоплазма.
       В те давние времена будущее человечество окружала славная компания саблезубых кошек – мегантерионы, динофелисы и, прости господи, гомотерии. Саблевидные клыки этих кошек хорошо умертвляли животных, но не позволяли их владельцам съедать всю тушу – саблезубые могли съесть крупные мышцы и внутренности, но не могли обгладывать кости. Оставшееся мясо привлекало к трупам большое количество падальщиков. Неопрятные грифы, мерзкие шакалы, противные гиены – как привычно звучат для нас эти слова, не вызывая особых возражений. Согласитесь, мы не любим этих животных. Никто не любит конкурентов. Да, да, как не прискорбно это признавать, но наши предки тоже дербанили чужую падаль в окружении этой гоп-компании.
         Для того, чтобы не оскорблять наших предков словом «паразиты», был придуман термин «сателлитное поведение» (шутка). Да, мы стали спутниками кошачьих. Уметь выследить крупную кошку, следовать за ней на безопасном расстоянии (иначе съест!), выждать, когда она насытится, набежать на останки жертвы раньше других падальщиков, разделать тушу грубыми каменными рубилами, утащить куски в укромное местечко и сожрать – вот такой была романтика в те далёкие времена. Это была колыбель человечества и баюкала её кошачья лапа. Более миллиона лет кормились мы от щедрот кошачьих. Естественный отбор благоволил к тем, кто знал кошек лучше остальных. Благодаря ему, светлый образ опасной кормилицы намертво впечатался в матрицу генофонда человека.
         Но человечество росло и, как водится, наглело. Шумной толпой набегали возмужавшие человечки на поймавшую добычу кошку и, не дав ей покушать, прогоняли её и съедали добычу сами. Грубые олдувайские орудия для разделки туш сменили более совершенные ашельские орудия охотничьего типа. Окрепшее человечество само стало охотиться на травоядных и свело в могилу племя саблезубых кошек, не выдержавших конкуренции с подросшими учениками. Человечество вышло на свою «большую дорогу» и направилось в светлое будущее, которое для нас является тёмным настоящим. Но за сто тысяч лет не забудешь того, что запоминал миллион. И как только человек перешёл к сельскому хозяйству, заимел постоянное жилище, «необъяснимая» тяга к кошке взяла своё – маленькое камышовое животное, как две капли воды похожее на «светлый образ кормилицы», оказалось у человека в доме, чтобы своим присутствием тешить древний инстинкт «вижу кошку – буду жить».
         Как учит нас физиология, реализация инстинкта вызывает удовольствие. И как та пресловутая крыска, нажимающая на педальку, посылающую разряд в мозговой центр удовольствия, мы прижимаем к себе кошку, встречающую нас после работы.  Снова и снова, каждый день.

P.S.
Некоторые учёные на западе утверждают, что кошку приручили, чтобы ловить мышей, но нашим ученым не нужно доказывать, что в вашей квартире мышей нет.
                О том, что обо всём этом думает домашняя кошка, читайте в продолжении.

Перенаселение и наказание. Часть 1. Норма жизни.
overpop_news
    Для начала определимся, что для нас является перенаселением.
  Около шести миллионов лет назад одна обезьяна взяла в руки палку и ударила другую обезьяну, которая после этого захотела стать человеком. Начиная с этого момента, предки наших предков  и обезьяны разошлись по своим эволюционным дорожкам, и человечество начало путь к своим современным проблемам.
  Расхождение это, конечно, не было настолько случайным, а регулировалось великим эволюционным дирижёром – климатом. Начавшийся ледниковый период загнал воду в лёд полярных шапок, в сплошь  покрытой джунглями Африке стало выпадать меньше дождей, начались засухи, площадь джунглей стала сокращаться, уступая место саваннам и пустыням. 
  Биологический закон прост и неумолим – если сократилось количество пищи, значит должно сократиться и количество тех, кто эту пищу кушает. Или это лишнее количество должно найти себе другую пищу.  Приматам пришлось разделиться – счастливцы остались почивать в раю на ветках поредевших джунглей, а изгоям (по другим данным - смелым первопроходцам), будущим гоминидам, пришлось, вполне по-библейски, спуститься на неприветливую (и грешную этим) землю.
  На земле пионеров (они были примерно такого же роста) с радостью ждало семейство крупных кошачьих. Оно и раньше хорошо кушало обезьянок, если удавалось поймать их на деревьях, а уж ловить обезьянок, неуклюже ковыляющих по земле, было сплошным удовольствием. (В обще-то, так драматично начавшиеся отношения в паре люди-кошки, приведшие к парадоксу беззаветной любви большинства людей к кошкам, требуют отдельного поста-разъяснения в духе какого-нибудь ru_cats и в дальнейшем такой пост обязательно появится.)
Практически, единственное, что могли противопоставить агрессивной среде новые мигранты – коллективизм. Была ещё пара-тройка полезных в новой жизни поведенческих паттернов (умений) – ловля мелких животных, поиск съедобной растительности и умение использовать камни для колки орехов. Правда, с коллективизмом у древесных обезьян было не очень, в основном, грубые иерархические структуры с доминирующим самцом. При такой системе членам стаи очень заманчиво дождаться (или сделать всё возможное, или не возражать) чтобы леопард быстренько съел вожака и освободил пост для следующего. Тактика простая и для саванны гибельная. Поэтому над новым коллективизмом пришлось поработать (естественному отбору, естественно).
  Через пару-тройку миллионов лет мы уже имели дружное племя собирателей-падальщиков, сумевших занять свою нишу в весьма агрессивном окружении.  Обычно читателей, как и меня поначалу, коробит слово «падальщик» относимое пусть к не очень дорогим, но, всё-таки, нашим предкам. При слове «падаль» воображению представляются какие-то противные гниющие трупы умерших животных, в которых копошатся неприятные древние люди, становящиеся от этого ещё более противными. На самом деле, в здоровой экологической системе, дело с гниением обстоит очень напряжённо. Белковые пищевые образования в свободном доступе (они же – трупы) как правило, не успевают сгнивать – слишком много желающих съесть этот ценный ресурс. Целая очередь, вытянувшаяся в пищевую цепочку. Здесь надо добавить, что смерть от старости это большая роскошь в животном мире и основная часть трупов представляют собой добычу плотоядных хищников, фактически свежее мясо (во всяком случае, свежее того, что мы сейчас едим).
  Поначалу, робкие человеко-обезьяны добирались до такой раздачи в последнюю очередь, после всяких грифов и гиен-шакалов (про отношения человека с псовыми и гиенными – отдельный пост). На месте пиршества других видов их ждали только обглоданные кости. И тут маленьким, но смышлёным зверькам пригодились навыки работы камнями для колки орехов. Они начали раскалывать эти кости и открыли для себя новый ресурс – костный мозг. Ниша потребителей костного мозга оказалась свободной и дала шанс нашим предкам получить источник высококачественного белка и для строительства мозга собственного и для успешного старта к мировому господству (хотя насекомые и бактерии здесь возразят). Но пора уже оторваться от этой интересной темы и вернуться к проблемам перенаселения. (Кстати, всё выше описанное вовсе не исключает того, что наши предки  копошились в гниющих трупах.)
  И так, пару миллионов лет назад, как отмечалось выше, в африканских степях уже имелось крепко стоящее на ногах человечество. Это были сплоченные племена численностью 25-30 человек, считающих землю, на которой они жили, своей территорией и имевших достаточно сложные отношения с такими же соседними племенами. В этом сообществе происходила масса интересных как эволюционно-физиологических, так и общественных процессов, нашедших отражение в дальнейшем поведении нашего вида: формирование эгалитарности  (гендерной и общественной), периодической моногамии, формирование вторичных половых признаков и полового поведения, формирование забавного феномена девственной плевы (отдельный пост – конечно же!), расширение пищевых рационов, возникновение культуры и её расширяющееся воздействие на эволюцию человека.
  Но для наших целей прервём этот словесный… э-э-э… поток и остановимся на мелькнувших цифрах. Племя в 25-30 человек, бродящее по саванне. Несколько миллионов лет такой образ жизни впечатывался в геном человека. К такому существованию человек адаптирован и полностью готов.
  Кто-то, когда-то и неизвестно где подсчитал, что для существования такой группы необходима территория размерами 50 км х 50 км = 2500 км2. Площадь колыбели человечества – Африки - 30 221 532 км2. Саванны (основное место обитания человека) занимают примерно одну треть Африки - 30 221 532 км2 / 3 = 10 073 844 км2.
10 073 844 км2. / 2 500 км2 = 4 029 племён

4 029 племён * 25 чел. = 100 725 чел.

Столько человек должно жить в саванне Африки. На самом деле ещё меньше – в саванне есть засушливые периоды, когда все пищевые цепочки кочуют за влагой. Но не будем мелочиться – возьмём площадь суши земли  - 148.939.063 км2. Откинем совсем гиблые места – горы, ледники, пустыни – возьмём для красоты 100.000.000 км2:

100.000.000 км2 / 2500 км2 = 40000 племён * 25 чел. = 1.000.000 чел.

  Один миллион человек может спокойно жить на земле бродяжничеством, собирая дары природы. Это наша биологическая ёмкость среды.
  Но уже в конце каменного века (для особо продвинутых – в конце плейстоцена), ещё до зарождения сельского хозяйства нас уже было десять миллионов. Что произошло и как мы дошли до такой жизни – в следующих постах.

  Послесловие к первой части.
  Многие считают, что человек приходит в этот мир абсолютно пустым сосудом, который будет наполняться в течение жизни тем или иным опытом, знаниями и умениями. Но младенец даже в первые дни своей жизни что-то уже умеет делать – сосать, сжимать кулачки, улыбаться. В первые две недели он даже может висеть на своих ручках. Где-то в его организме хранятся эти умения, как записанные программы. Имя им - инстинкты.
  Каждый знает, что такое полёты во сне. Есть романтическая теория, что если человек летает во сне, то он растёт. Но скажем друг другу правду – полёт во сне - это полёт только в одну сторону – вниз. Это страшное падение, в конце которого мы просыпаемся от ужаса, с трудом приходя в себя с колотящимся сердцем. Так передаёт нам привет наш далёкий предок – обезьяна, ещё жившая на деревьях. Для неё падение с дерева могло быть смертельным и инстинкт страха высоты  держал её в тонусе. Уже несколько миллионов лет прошло с тех пор как мы покинули деревья, но программка страха высоты ещё хранится где-то в глубинах мозга, чтобы в тишине ночи нашим же воплем напомнить нам о славном прошлом.

?

Log in

No account? Create an account